История из жизни. Как молодая семья усыновила ребенка

История одного усыновления. Имитация беременности

Очень трогательная история из жизни, как молодая семья усыновила ребенка, что пришлось пережить будущей матери и отцу, чтобы добиться своей цели. И так, начнем…

Мне двадцать семь, я уже восемь лет замужем, и все эти восемь лет мы с мужем пытались завести ребенка. Что мы только ни делали: начинали лечение в районной женской консультации, продолжали в платных клиниках и у бабок с народными целителями, дошли даже до метода ЭКО — оплодотворение в пробирке (его еще называют «золотым методом»). Сколько на все было потрачено сил, переживаний и денег, передать невозможно. Я не могла спокойно смотреть на беременных женщин и на маленьких детей. Было очень больно слышать об абортах. Не понятно, почему Бог дает детей тем, кто с ними так поступает, а такие, как я, не получают этот дар.

Я пыталась сосредоточиться на работе, зарабатывала много денег, ходила по дорогим магазинам и покупала красивые вещи. Но мысль о ребенке всегда была на первом плане. Моя мама посоветовала посидеть один день с чьим-нибудь малышом и взвесить всю тяжесть ответственности. Я так и сделала, но после этого еще больше захотела ребенка. Примерно четыре года назад я прочитала статью об усыновлении детей, от которых отказались родители. Там было написано, что эта процедура долгая и мучительная, некоторые случаи занимают несколько лет.

Муж, после того как мы обсудили с ним идею об усыновлении, предложил подождать и еще попробовать забеременеть. Мы подождали, попробовали, но все тщетно. Год назад я опять затронула эту тему, и муж согласился — пора узнать об усыновлении подробнее. На работе я украдкой лазила в интернете и искала нужную информацию. На мое счастье там оказалось много разных историй усыновителей. Вечерами, пересказывая их мужу, понимала, что он с каждым разом проявляет все больший интерес.

Мы решили, что говорить никому ничего не будем. Будем имитировать беременность. Вычитав, что у большинства семей процедура усыновления занимала от трех до шести месяцев, в феврале прошлого года я уже жила с мыслью, что летом у нас будет настоящая семья. Мы рассказали о планах своим мамам, они обе были, конечно, не в восторге и решили, что мы только думаем об этом. Но мы уже начали собирать документы. В органах опеки нас предупредили, чтобы мы были готовы ждать от шести месяцев до бесконечности. Но я была настроена решительно, и уже в апреле сшила себе подушку на живот, которую потом постепенно увеличивала.

Если бы вы знали, какой страх мы пережили, выбирая в магазине одежду для беременных. Продавщица была такой настойчивой, что даже заглядывала ко мне в примерочную. Она вытаскивала меня в зал и пыталась везде и всюду потрогать. Когда она в очередной раз сделала попытку заглянуть ко мне в кабинку, мой всегда сдержанный муж вскочил со стула и закричал: «Оставьте ее в покое, мы сами решим, что нам брать». До сих пор это вспоминаем, и мурашки бегут по телу.

Мы свели к минимуму общение с друзьями. Вообще мы любим, ходить в гости и принимать гостей, и нашу скрытность все заметили, но было приятно слышать предположения о моей беременности. Я и муж отвечали: да, ваши предположения верны. Я чувствовала, что мы на правильном пути.

К сбору документов мы приступили шестого мая — раньше я не могла уйти с работы. Я работаю главным бухгалтером, и до мая у меня был отчетный период. На работе все интересовались, как я себя чувствую, что показали анализы, УЗИ — приходилось постоянно что-то выдумывать. Чтобы понять ощущения беременной женщины, я много читала, расспрашивала подруг и выдавала их истории за свои.

КАК ЗАКАЛЯЛАСЬ СТАЛЬ

Сбор документов лучше начинать с запроса в милицию. Оказывается, очень много времени занимает выяснение вопроса, судимы вы или нет. На мужа зачем-то послали запрос еще и в другой город, в котором он ни разу не был. Самые сложные и нудные — медицинские документы.

Мы столкнулись не только с очередями и талончиками, но и с непониманием — все пытались залезть в душу, выясняли, зачем нам это нужно. Выходя из очередного кабинета, хотелось все бросить, но я знала: обратной дороги нет. А муж говорил, что сейчас где-то лежит маленький и теплый комочек, плачет и ждет, когда к нему придет его мамочка.

Теперь я думаю, что всем людям, желающим завести ребенка, надо пройти этот путь. Я повзрослела, перестала стесняться и всего бояться; теперь не оставляю дела на завтра, если можно их сделать сегодня. В конце концов, я стала более решительной и уверенной в себе.

В начале июня мы опять пришли в органы опеки — уже со всеми документами. Наш запрос отправили в общий банк данных детей – сирот. В этот день я очень волновалась, сердце билось, как на первом свидании. Нас спросили, кого бы мы хотели усыновить — мальчика или девочку — и какого возраста. Мы ответили, что возраст — с рождения до шести месяцев (мы, правда, с трудом представляли, как будем выдавать шестимесячного малыша за новорожденного), пол — любой. «Мальчик полутора месяцев подойдет?» Мы хором закричали: «Конечно, подойдет!» На такого маленького мы даже и не надеялись. Через два часа нам позвонили и сказали, что мы можем подъехать и посмотреть младенца. Но так как мы уже были на рабочих местах, то договорились на следующий день. Весь вечер я стирала и гладила ползунки. Я позвонила своей маме, она посоветовала еще раз подумать. А я уже знала, что какой бы он ни был, он наш, и уже любила его всем сердцем. Дети — не игрушки, их не выбирают и не покупают в магазине. Детей дает Бог.

Еле уснула этой ночью. Утро было суматошным. Сначала мы поехали в орган опеки района, где находится мальчик. Там выяснилось, что таких, как мы — имитирующих беременность, много, и социальные работники помогают сделать так, чтобы все думали, что ты родила сама, даже кладут в больницу. Выяснив все формальности, нам наконец разрешили пойти к ребеночку. Мужу то и дело, звонили на мобильный, и он из-за этого нервно курил на улице. После разговора с врачом нас повели к ребенку. Время казалось вечностью.

И вот наконец он — крошечный, тепленький, сонный, страшненький, щеки в диатезе, волосики черные, глаза темные (мы оба с мужем светлоглазые и светловолосые). Мы подержали его на руках по очереди. Не скажу, что у меня что-то екнуло в сердце, но, выйдя из комнаты, я не могла удержаться от слез. Не поверите, но родился наш мальчик шестого мая, в тот день, когда мы сделали первый шаг навстречу ему. К сожалению, была пятница, и нам пришлось пережить выходные, прежде чем вновь его увидеть.

Впереди был суд. До суда мы ездили к мальчику каждый день. Бабушки настояли, чтобы мы и их отвезли к нему. Надо было видеть их счастье, когда им принесли внука, они потом не могли дождаться, когда он будет дома. Суд состоялся 25 июня, чистая формальность, мы поменяли дату рождения, имя, отчество, фамилию мальчика. Суд постановил, что теперь мы официальные родители Дмитрия, нашего сынишки.

Все эти дни я сидела дома, якобы лежала в больнице и рожала, на самом деле собирала приданое, готовила детскую комнату. Домой мальчика мы забрали шестого июля, ровно через два месяца после начала процедуры усыновления. Два месяца — какой это ничтожный срок по сравнению с восемью годами мучений и ожиданий. Нам, конечно, повезло, что все так сложилось. На нашем пути попадались разные люди с разными мнениями, но большинство радовались нашему решению, желали удачи и помогали. Всем им огромная благодарность.

Сейчас нам уже семь месяцев, мы многое умеем, развиваемся — как и все сверстники. Не могу сказать, что ребенок абсолютно здоров, но серьезных заболеваний нет. Родственники и друзья обожают его и спорят, на кого он больше похож.

С работы я не ушла, всё перевезли домой — и компьютер, и факс, и папки с бумагами. Не хочется терять место, а потом начинать карьеру заново. Я с самого начала так планировала, и сейчас я делаю только основную работу, а всю мелочь — моя помощница. Хотя когда наступают отчетные периоды, я совсем мало бываю с ребенком. Димка остается дома с кем угодно, только не с мамой.

Конечно, было тяжело. Сейчас удается проводить большую часть времени всем вместе, и наша семья очень счастлива. Я думаю, женщины с детьми меня поймут, а девушкам хочу сказать, что ребенок совсем не мешает мне жить той активной жизнью, которой я жила до него. От Дмитрия мы с мужем получаем заряд энергии, а главное — смысл жить дальше, работать и развиваться.

Приемная мама рассказала, каково это — взять в семью ребенка из детдома

Ребята, мы вкладываем душу в AdMe.ru. Cпасибо за то,
что открываете эту красоту. Спасибо за вдохновение и мурашки.
Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте

Кто забирает детей из детдомов? Люди, которые не могут иметь своих малышей? Великодушные богачи? Исключительно звезды и иностранцы? На самом деле нет. Приемных детей чаще всего берут простые семьи и простые люди, такие же, как мы или как вы. Просто эти люди понимают, что дети не должны расти за казенными заборами, поэтому готовы жертвовать личным комфортом, чтобы хотя бы одной сироте дать шанс на нормальную жизнь.

Одна из таких людей — Дарья Могучая. Она взяла под опеку Василису, когда той было 2 года. Даша не мнит себя ни героем, ни волшебником, ни сверхчеловеком. Не преувеличивая и не умаляя своих заслуг, она просто и искренне рассказывает о том, как ее семье живется после этого отважного шага. А еще она помогает мамам, попавшим в сложную жизненную ситуацию, справиться с трудностями, не отказываясь от детей. AdMe.ru просто не мог не рассказать ее историю.

В моем личном дневнике есть записи с 2008 года о том, что я хочу приемного ребенка

Мне тогда был 21 год. Откуда это пришло — неизвестно. Может, потому что бабушка с дедом работали в спецшколе с сиротами и я крутилась вместе с ними.

К действиям перешла ближе к 25, уже будучи замужем. Начала с волонтерства. На сайте «Невидимые дети» взяла подшефную из Котласа, писала ей письма, слала посылки.

Потом читала истории усыновления в гугле, и было все так приторно-сладко в них, что настораживало. И тут вышла на форум «В семью». С реальными мамами, детьми и историями. Так там и осталась. Читала, впитывала, напрашивалась в гости, знакомились ездили с мужем.

Смотрела базы данных, смотрела документальные фильмы, съездила волонтером в детский дом. Затем прошла Школу приемных родителей, ну и муж прошел за компанию (хотя это необязательно).

После этого родился наш первый сын Лука, и мысли о «приемстве» отпустили.

А потом у сына начали резаться зубки. И я задумалась: а кто в детдомах деток качает, когда невыносимо больно? Вот Лука проснулся среди ночи, испугался, кричит, меня потерял. А какой ужас испытывают те дети? Ведь они тоже кричат. Но Лука знает, что я приду, что я есть. А они-то если и инстинктивно понимают, что кто-то должен быть (мама), то осознать этого не могут. И мама не приходит.

В общем, опять вернулись эти мысли.

Когда я забеременела, всплыло фото одной девочки. Ей 8 лет, и было написано, что она не слышит

Звоню в ее опеку, мне диктуют диагнозы. Оказалось, у нее был слуховой аппарат на одном ушке — значит, слух хоть немножко, но был.

Иду в опеку. Лето. Пузо 7-месячное у меня. И меня футболят. Мол, вы сдурели, идите рожайте своего ребенка и не страдайте ерундой.

Потом мне звонили из нашей опеки, предложили мальчика 8 месяцев и сестру 10 лет. С мальчиком мы познакомились и написали отказ: и возраст не подходил, и мальчик не запал никак вообще, да и куда мне к Луке еще неходячего пацана, а главное, что с сестрой мы бы вряд ли справились. У нас в городе нет таких психологов, которые могли бы помочь с ее психологической травмой.

Муж после таких смотрин сказал, что он, наверное, еще не готов. Я тоже подостыла, хотя и названивала в ростовскую опеку, узнавала о девчонках всяких.

Муж, кстати, все время держал теплый нейтралитет

Он говорил, что хотел бы когда-нибудь приемных детей, но после своих, не сейчас. Он более трезво смотрел на вещи: однушка, грудной сын, я не работаю.

В итоге мы переехали в съемную двушку (в однокомнатной квартире с приемным мы бы чокнулись). Я начала работать удаленно.

О Василисе мы узнали, когда знакомая с форума скинула ссылку на ее анкету

Мол, посмотри на девчонку, но, кажется, с братом в паре устраивают.

И действительно, в федеральной базе данных написано было, что братья/ сестры есть. Позвонила в опеку ее города, сказали, что брат был, но его уже усыновили. Обычно детей не разделяют, но, когда один из них инвалид, другому дают шанс попасть в семью. Ну вот наша — инвалид с ДЦП, и еще куча других диагнозов. Звоню уточняю: хотя бы с опорой стоит? Ответ: нет, она лежачая.

Но я не зря сидела столько на форуме: по опыту других мам знала, что нужно ехать и смотреть на каждого ребенка. Если не себе возьмем, то хоть пропиарю. Я уговорила мужа просто съездить посмотреть только эту, и все — обещала отстать на год. Ну на полгода точно.

И вот мы там. Муж с Лукой в коридоре, меня бомбит диагнозами и неутешительными прогнозами главврач в кабинете. Киваю, поддакиваю, лицо кирпичом делаю. Заносят.

Боюсь обернуться, медлю. Поворачиваюсь — на Луку похожа. Зову мужа, по пути шепчу про сходство. Идем в игровую. Василису ведет за руку воспитатель.

— О, так она не лежачая?

— Недавно начала ходить, да.

Ну вот посмотрели. Муж видел ее один раз, в первую встречу, потом только на видео, что я для него снимала, и когда забрали. Я — пять раз. Ничего, внутри не ёкало. Просто посчитали, что мы могли бы стать ей родителями. Стали.

Сначала я, конечно, хотела спасти сироту. Им же там плохо! Надо срочно взять и осчастливить семьей!

Я ведь знала всю теорию. Казалось, что передо мной не стоит невыполнимых задач — просто взять и любить.

В базе данных смотрела только хорошеньких деток и чтобы мама была лишена родительских прав. Рыдала, когда просмотренных мною сирот забирали в семьи. Это еще даже не имея документов на руках, даже до прохождения Школы приемных родителей.

И не то чтобы осуждала, скорее не понимала тех приемных мам, которые не любили своих детей, но жили и воспитывали. Сейчас я думаю: а что ты хотела? Чтобы они месяц пожили с дитем — и такие: «Ага, что-то не слюбилось, надо этого сдать, может, другого полюблю»?

Я считала, что любовь идет по умолчанию. Но потом я уже спокойнее смотрела на детей без статуса, понимая, что родители исправляются слишком редко, а дети растут там слишком быстро. Потом стала обращать внимание и на не очень симпатичных, а потом и инвалиды перестали меня пугать.

Кто-то же должен брать инвалидов. Почему же не мы?

А еще я раньше думала, что вот возьму ребенка и буду учить его всему, а он, разумеется, с радостью будет учиться

Что я буду восполнять дыру обнимашек и поцелуев, а он будет с благодарностью принимать это. Я буду любить его, а он меня в ответ.

Я особо не задумывалась: а когда должна прийти эта любовь? В моих мечтаниях меня должно было разразить громом при виде моего ребенка, ну или хотя бы вдруг приснится вещий сон. Дура.

Все оказалось намного проще, обыденнее и без романтики и знаков свыше. Увидела анкету, позвонила, навестила пять раз, подписала согласие, забрали. Теперь кормлю, пою, мою, реабилитирую, хвалю, ругаю, нежничаю, раздражаюсь, учу, воспитываю, социализирую, занимаюсь.

Читайте также:  Как прекратить скандалы в семье?

Все-таки у нас с Василисой было всего пять встреч, и мне в эти встречи вообще не до соплей было

Мне нужно было максимально выжать информации. Аутизм есть? Обучаема будет? Потянем ли мы ее?

В наши дни ты даже перед тем, как выйти замуж, год-три узнаешь мужа будущего, живешь с ним, а потом принимаешь решение. А приемный ребенок — это как муж в старые времена: привела домой и живи. Учись понимать, узнавай характер, учись любить.

И если с мужем это страсть, химия, то тут гормонов нет. Ну у меня не было. Может, с грудничком сработало бы, не знаю. Жалость только есть, но и она быстро растворяется.

Смотрите реально на жизнь. Да, любовь — это смысл, это цель. Но любить — это глагол. Это делание. Это каждодневный труд.

Чем больше от нее отдача, тем легче мне морально.

Ну все согласятся: тяжело играть в одни ворота, будь то мама, муж или ребенок, когда в ответ тишина.

После купания у нас «лялечка» — заматываю в полотенце банное и на руках качаю. Ну и просто подбегает: «Давай обнимемся», «Давай поцелуемся». Не просто механически повторяет, а изъявляет желание. И обязательно две щеки, одна не катит.

Тишу, нашего младшего сына, тоже гладит, целует. А в редкие порывы и с Лукой бывают обнимашки. Ну с мужем — это само собой.

Так что девчонка у нас ласковая.

Вообще, дети из детдомов отличаются от тех, кто растет в семье

И в связи с этим очень часто слышу и вижу такие слова: «Что же с ними делают в детдоме, что такими дети становятся?!»

Мы не берем случаи какого-то невероятно ужасного отношения к детям, мы говорим о среднестатистическом учреждении. Дело же не в детдоме. Копните глубже.

Я забираю вас от мужа, от детей и помещаю в какие-то условия. Вас там как-то кормят, как-то одевают, занимаются с вами чем-то, а вы все чахнете чего-то. Правильно ли говорить: «Какое ужасное заведение! Что за люди там работают?» Нет. Дело же не в том, кто вас окружает, а в том, кого рядом нет. Не может никакой персонал, и даже самый квалифицированный, адепт Петрановской заменить мать. Самую плохонькую мать.

Василиса до 4 месяцев развивалась нормально. Когда ее изъяли, она, видимо, просто заморозилась. В 2 года ребенок пошел. Не говорил. Не воспринимал речь.

У многих детей включается установка «мамы нет, незачем жить». Не для кого расти, не для кого стараться.

Биологическая мать у Васёны почти моя ровесница. Четверо детей. Лишена прав из-за пристрастия к алкоголю

Мне несложно не держать на нее обид и зла, потому что намеренного вреда, насколько я знаю, Василисе она не наносила. А насчет осуждать. О, раньше бы я сказала: «Раз не бросила пить, значит, так надо было. Захотела бы завязать пить — бросила бы!» — и вся такая я с чувством собственного достоинства, в белом пальто. Но мне уже не 21 и не 25, жизнь уже пощелкала по носу, и встревала я именно в то, что осуждала и от чего зарекалась. Это прокачиваемый и очень полезный навык — не осуждать. И сложный, да.

Насчет моей полусвятости. Легко быть великодушной, живя с мужем. Когда есть тыл, доход, благополучие. Могла бы я найти ее и попытаться помочь ей? Поговорить, встряхнуть, отправить на реабилитацию? Могла бы. Но я этого не делаю. И я не хочу, чтобы она забирала Василису. И да, я, скорее всего, буду ревновать и испытывать неприятные чувства, когда я (удар кулаком в грудь) вырастила, а дочь будет носиться с этой, которая никак не участвовала в ее жизни.

Но это мое. На самом деле не суть, что я там буду испытывать. Главное, как будет поступать Василиса. И если она захочет сама познакомиться, общаться, ухаживать за ней в старости, то это будет означать, что мы вырастили хорошего человека. Умеющего прощать, заботиться, любить.

Не бойтесь брать приемных детей

Пока мы живем, может, стоит чуть меньше взвешивать и чуть больше делать? Говорю это и себе в том числе.

На страницу Даши подписано почти полмиллиона читателей. Многие из них отважились на усыновление именно благодаря ее поддержке. Расскажите, а вы когда-нибудь задумывались о том, чтобы стать приемным родителем? Или, может, среди ваших знакомых есть люди, которые уже решились на этот шаг?

Новости DELFI – Крупнейший новостной портал на русском языке в Эстонии

Истории из жизни: почему процесс усыновления так сложен для приемных родителей?

Большинство людей не представляют полноценную семью без детей, но что делать, если родить ребенка никак не получается? Для таких пар есть масса вариантов, и один из самых популярных — усыновление. Но, оказывается, что этот процесс может занять несколько лет. ”МК-Эстония” выяснила, что делать тем, кто мечтает стать приемными родителями.

”Несколько лет назад мы решили усыновить ребенка. Наша дочь уже подросла, и мы захотели подарить кому-то из оставленных детей семью. Обратились в социальную службу, и началось процедура, к которой мы оказались совершенно не готовы”, — начинают свою историю Максим и Анастасия.

По словам супругов, все то, что показывают об усыновлении в фильмах — вымысел, так как на самом деле смотреть на детей будущим родителям никто не дает.

”Обязательным условием являются курсы приемных родителей. Они длятся около месяца. На них рассказывают о психологии, о сложностях, которые могут возникнуть. Мы с мужем успешно их прошли”, — говорит Анастасия.

Также пара обязана заполнить подробную анкету, подробно описав свои пожелания. Пол ребенка, возраст, цвет глаз, волос и многое-многое другое.

Попытка номер три

”Исходя из заполненной анкеты, службы подбирают желающим детей. До этого никто их не показывает. Если родителей заинтересовал предложенный ребенок, то происходит встреча. На наш взгляд, это огромный стресс для ребенка, который чувствует себя как на кастинге”, — делится мужчина.

Если первый предложенный ребенок по каким-либо причинам не подходит приемным родителям, дается еще две попытки. Если же никто из предложенных детей не нравится, то все — шанс упущен.

”Наверное, тем, у кого нет детей, сложно понять, что все же не каждый ребенок может стать твоим. Здесь важно первое впечатление, первая эмоция, поэтому очень удивительно то, что нельзя просто прийти в детский дом и поиграть с детьми, поговорить с ними”, — рассуждает Анастасия.

Сбор необходимых документов — это отдельная и очень длинная история. Необходимо постоянно сидеть в очередях, запрашивать нужные справки, что-то исправлять.

Сложное решение

”Все ведь должно соответствовать требованиям — доход, жилплощадь, характеристики родителей. Одну справку мы переделывали 3 раза, а все это забирает время, деньги и огромное количество нервных клеток”, — объясняет супруг Анастасии.

Когда Максим с Анастасией были в больнице со своим родным ребенком, они увидели чудесного детдомовского мальчика и захотели забрать его в свою семью, но и эта попытка не увенчалась успехом.

”Врачи сказали нам, чтобы мы его не брали ни в коем случае, так как это ребенок ужасной семьи — наркоманов из Ида-Вирумаа. Нам даже назвали их фамилию и наговорили кучу всяких ужасов про гены и наследственность”, — говорит женщина.

Эта семейная пора пока не усыновила ребенка, так как столь длительный срок ожидания и огромное количество глупых, на их взгляд, формальностей заставили их сомневаться в целесообразности усыновления.

”Возможно, кто-то скажет, что мы не так уж сильно хотели ребенка, но пока мы решили подождать и подумать еще раз, так как нас очень пугает эта система трех попыток, суды с биологическими родителями или родственниками детей и прочие формальности. Нервов уже почти не осталось. Ощущение, что государство пытается сделать этот процесс как можно сложнее, не понимая, как важно этим детям обрести родителей”, — заключает Максим.

Борьба не на жизнь, а на смерть

Еще одна большая загвоздка — биологические родители детей, оставленных в детском доме.

”В детдомах очень много детей наркоманов и алкоголиков, родители и родственники которых живы, но просто не в состоянии воспитывать ребенка. Если кого-то из таких детей захотят усыновить, это невозможно сделать без суда, так как для начала нужно лишить родителей прав на ребенка, а ближайших родственников права на первоочередное усыновление”, — рассказывает усыновившая ребенкаОльга.

По словам женщины, эта процедура может длиться очень долго, вплоть до года, а ведь все это время ребенок и будущие родители просто сходят с ума от собственного бессилия.

”Мы с мужем 4 года назад усыновили ребенка. Нам подобрали чудесного сыночка, мы виделись с ним, играли, гуляли, но забрать домой не могли потому, что его родители не были лишены прав. Весь этот ад длился около года. Я плакала почти каждый день, сын тоже, но ничего поделать было нельзя, так как биологические родители не спешили отказываться от ребенка — все ведь хотят получать пособия, какие-то льготы”, — рассказывает Ольга.

Несколько лет назад в Таллинне был найден брошенный в коляске 7-месячный младенец. Мать девочки — молодая женщина, которая на первом допросе в полиции ни словом не обмолвилась о наличии дочери, была неспособна воспитывать ребенка.

”Было очень много желающих удочерить эту девочку, но сделать это оказалось совсем непросто. Брошенный младенец почти год находился в приюте, а ведь это огромный стресс для малыша. И только после лишения матери родительских прав и сбора всех необходимых документов приемной семье дали добро на усыновление”, — вспоминает Елена, которая тоже хотела удочерить этого найденыша, но безуспешно.

Закрытая тема

”Начать, наверное, следует с того, что информация о трех попытках, которые даются усыновителям, не соответствует действительности. Да, детей действительно нельзя видеть, и каждой семье ребенка подбираю я, но это делается исключительно в интересах ребенка”, — говорит специалист по усыновлению Лийс Саарна.

По ее словам, детдом — это пусть временный, но все же дом для ребенка. И вряд ли кто-то из нас хочет, чтобы к нам домой каждый день ходили толпы людей и что-то искали, смотрели.

”Вторая причина заключается в том, что люди, приходящие в детский дом, видят только внешность ребенка, но они не знают о нем ничего. Можно ли его усыновить, есть ли у него братья и сестры, здоров ли он. Поэтому я поддерживаю систему, когда в соответствии с запросами и желаниями мы сами подбираем семье ребенка”, — продолжает Саарна.

Подбор ребенка — процесс совсем непростой, так как все же многое в этом вопросе зависит от ощущений, но когда усыновители встречаются с подобранным ребенком, у них всегда есть возможность сказать ”нет”.

”Многие спрашивают, как им понять, правильный ли выбор они делают. Родители это обязательно почувствуют. Конечно, я пытаюсь помочь в этом, очень тщательно читаю исследование семьи, обращаю внимание на детали. У семьи есть возможность после первой встречи с ребенком ходить в детдом конкретно к нему, гулять с ним, играть. Кто-то говорит, что уже после первой встречи понял: ”Это мой ребенок!”, а у кого-то это занимает больше времени”, — объясняет специалист.

Всем нужны маленькие дети

”Стороннему наблюдателю может показаться, что в детских домах очень много детей, тогда в чем проблема, почему мы не находим им новые семьи? А проблема как раз в том, что сторонний наблюдатель не может знать состояние здоровья ребенка, не может знать, лишены ли его родители прав, есть ли у него братья-сестры, так как мы стараемся не разлучать родственников, а ведь в детдоме очень много детей из многодетных семей”, — поясняет Саарна.

Людей, которые придут и скажут: ”Не проблема, возьмем четверых, и не важно, что одному уже 12 лет и у него были проблемы с законом”, почти не существует.

”Еще одна проблема — тяжелые заболевания детей. Многие ВИЧ-инфицированы, болеют гепатитом С. Очень мало семей, которые к этому готовы”, — говорит Лийс Саарна.

По ее словам, самые высокие шансы найти новых родителей у здоровых детей в возрасте до трех лет.

”Есть семьи, которые хотят конкретно девочку или мальчика, но в основном те, у кого уже есть дети. Бездетным обычно все равно. Есть и такие, кто уже усыновлял ребенка, и хочет сделать это снова, и если у них, допустим, уже есть два усыновленных мальчика, то логично, что они хотят девочку. Но девочек в детдомах почему-то гораздо меньше, чем мальчиков”, — комментирует специалист.

Как начать процесс?

”Чаще всего я приглашаю желающих на консультацию. Мы знакомимся и выясняем, как много они знают об усыновлении. И если семья уверена в своем решении и понимает, что это займет время, но они готовы идти дальше, не боятся разных проблем — социальных, проблем со здоровьем, отставания в развитии, то мы отправляем их на профессиональное исследование, которое проводится двумя психологами”, — рассказывает Саарна.

Когда приходят результаты исследования, потенциальные родители заполняют анкету и пишут заявление. Там вполне логичные вопросы о национальности, гражданстве, месте работы, зарплате, состоянии здоровья, наличии детей, месте жительства.

”Дальше нужен документ о доходах, справка об отсутствии криминальных наказаний, справка от семейного врача о состоянии здоровья и со временем диплом о прохождении специальных курсов”, — говорит Лийс.

По ее словам, на курсы, которые желательно пройти всем потенциальным усыновителям и обязательно всем семьям, готовым взять ребенка на время процесса лишения прав биологических родителей, большая очередь. Иногда их проходят уже после того, как усыновленный ребенок попал в семью. ”Сейчас в очереди примерно 70 семей, а в одной группе по 7 семей”, — рассказывает Саарна.

Курсы проходят по всей Эстонии, и это не просто скучные лекции. Это очень активные занятия, которые включают все темы — как приспособиться к ребенку, что нужно детям, как им помочь? Потому, что все дети, которых берут в приемные семьи, травмированные в той или иной степени — какие-то травмы проще, а какие-то очень сложные. И одна из основных тем– как сказать ребенку, что он усыновлен.

Ребенок должен знать правду

”Сейчас мы уже не ставим вопрос: сообщить об этом или нет? Мы говорим о том, как и когда ему сказать. Поскольку я работаю также с людьми, которые ищут свои биологические корни, зная, что их когда-то усыновили, я часто слышу истории о том, как именно человек узнал, что он не родной. Такие истории полны боли и грусти”, — вздыхает Саарна.

Лийс уверена, что ребенку все же нужно говорить правду. Конечно, главное найти для этого правильное время и подобрать нужные слова. Но это гораздо лучше, чем ребенок случайно узнает это от чужих людей. Тогда у человека рушится мир, потому, что он чувствует, что родители врали ему всю жизнь.

”Хочется еще раз отметить то, что процесс усыновления сложный, длительный и бюрократический неспроста. И я думаю, что он должен быть таким. Это делается для того, чтобы предотвратить ситуацию отказа от приемного ребенка. Ведь для человека нет ничего страшнее, чем потерять свою семью во второй раз”, — говорит Лийс.

В Эстонии бывают единичные случаи (примерно 1-2 раза в год), когда дети из приемных семей вновь попадают в детский дом.

”Обычно это происходит, когда ребенок достигает переходного возраста. Он больше не такой милый, у него свое мнение и свой мир. Это всегда сложно, и тогда некоторые родители говорят: ”Вот и вылезли его плохие гены”, но дело совсем не в генах, просто нужно быть честным с самим собой”, — объясняет специалист.

Деньги — не главное

Многие думают, что если на одного и того же ребенка претендует несколько семей, то ребенок наверняка достанется тем, кто побогаче. Но это не так.

”Конечно, без денег невозможно жить и воспитывать детей, но прежде всего важен человек. Важно, чтобы люди подходили друг другу. Если у меня есть ребенок, которому нужна хорошая семья, я прежде всего думаю об его интересах. Какая ему нужна семья, что она может дать ребенку в эмоциональном плане, готовы ли они ездить к логопеду или заниматься лечением”, — говорит Саарна.

Читайте также:  С чего начинается семейное счастье? Статья для него и неё.

Истории усыновления

Наша Вера

Я несколько раз принималась за этот текст и несколько раз откладывала его в сторону, потому что меня сносит то в сторону океана розовых соплей, то на манящие своей жестокостью скалы жести как она есть. На самом деле, правда где-то посередине, [. ]

Кто, если не мы

Мы с супругом в браке 10 лет, но, как мы ни старались, детей не было. Мы ходили к врачам, даже решились на ЭКО, но так ничего и не получилось. Мысли об усыновлении пришли внезапно. Супруг в это время находился на [. ]

История Игоря и Татьяны Байдак. Начало

Долго писала этот текст. Не хотелось бы, чтобы он получился пафосным или занудным. Одно можно сказать точно — он получился длинным. Приемные дети: как пришли к решению, кто вдохновил, реакция родных, адаптация, сложности, радости и рекомендации — об этом вот [. ]

Из щелкунчика в принцы

Признаюсь сразу, что писалось трудно. Слова упорно не ложились ровно, а роились в голове, как августовские мухи. Никого не хотелось пускать в свое материнство – как будто натопчут. Но я попробую. Это было просто вступление. Теперь о сыне. Мне очень [. ]

Обретение счастья

Москва. Сырость и промозглость. Я сбежала с семинара, вернее, вовсе не пошла на него. Ведь остался всего один день в столице и назад – в родной город к любимым родителям и мужу, к моим ученикам и коллегам, друзьям. Последняя надежда… [. ]

У Бога – Свои планы, и они – самые лучшие!

Часть 1. САША Когда я была студенткой медуниверситета и наши занятия по детским болезням проходили в республиканской клинике, в ординаторской стояла кроватка, в которой лежал 9-месячный белокурый малыш. Не знаю почему, но за неделю занятий я так полюбила его! Сережа [. ]

История нашей приемной семьи

Пишет мама Вера: Наша история приёмной семьи началась со статьи фотографа благотворительного фонда «Дети ждут»: «Я пытаюсь рассказать о нём, чтобы его не забыть», – так писал Сент-Экзюпери в своей самой известной повести. Я пытаюсь иногда рассказывать о каких-то детях из нашей базы, тоже чтобы их не забыть. У каждого фотографа в нашем фонде счёт отснятых детей идёт [. ]

Ренат попал домой: счастливый конец долгой истории усыновления

3 июня 2014 года Верховный суд Российской Федерации принял решение об усыновлении российского ребенка российско-швейцарской семьей Пошон. История усыновления мальчика Рената длилась более 3-х лет. Окончательное положительное решение было принято благодаря личному вмешательству в ситуацию Уполномоченного при Президенте РФ по [. ]

Такие же, как свои

Мне кажется, что мы до сих пор не можем однозначно ответить на этот вопрос – ни я, ни муж, ни наша дочь, не можем сказать, почему мы решили взять в семью приемного ребенка. Просто в какой-то момент почувствовали сердцем, что [. ]

Дневник приемного ребенка

Однажды в ноябре Сегодня она предложила мне переехать к ним насовсем. Я испугался. Этого я не ожидал. Раньше когда-то может быть. Но сейчас не ожидал, нет… и отказался. Сразу отказался, потом заплакал – так невыносимо жалко себя стало. Но переехать [. ]

История Светланы и Леры

Леру я увидела в интернете. Документы у меня были на руках, я вечером зашла посмотреть «Последние известия» и попала на сайт опеки Бокситогорска… И там увидела девочку… лет на 7 старше, чем советовал психолог. Я смотрела на нее дня три, [. ]

История о том, как я перестал быть «Ванькой из четвертой группы»

История моя началась в апреле 2006 года. Я родился. Но аист ошибся и принес меня не той маме. И тогда я попал в специальный домик, где такие же, как я, малыши ждут, когда за ними придут настоящие родители. В этом [. ]

Как я усыновила Сашку

Как из приемника-распределителя «ничейный» малыш попал в полноценную семью… Вот и наступил этот долгожданный день… Сегодня моя первая встреча с тем, кого я выбрала навсегда, случайно увидев маленькое черно-белое фото, лежащее поверх внушительной стопки папок с личными делами «найденышей»… [. ]

Моё большое мамство

Я никогда не думала, что у меня будет трое детей. Не просто не думала, а не хотела… Мы усыновители… Хотя с каждым днем это слово меня удивляет все больше. Мы просто в очередной раз родители, и для меня лично этот [. ]

Мой третий ребенок, моё счастье

Моему сыночку исполнилось десять лет, моей младшей доченьке 4 года. И мне снова захотелось ребеночка. Захотелось не так, как раньше. Не родить, не носить, а найти своего ребенка в ДД. Мы с мужем думали об этом несколько лет. Даже когда [. ]

Баба Кссс

Я не помню момента, как мы нашли Матвея… или как он нашел нас. Помню только, что в начале августа 2005 года я просила у блаженной Ксении мальчика, а в начале августа 2006 мы получили направление на Матвейку. […]

Вот так я стала мамой

Сколько себя помню, с самого раннего возраста я всегда хотела младшего брата или сестру. Но, увы, это было невозможно, и я была единственным ребенком в семье. Повзрослев, я с большим удовольствием нянчилась с малышами. […]

Гошка

Спрашивать «Зачем вам это?» меня начали все и сразу. Тети в опеке, потом врачи на медкомиссии. Сначала участливый вопрос: «Своих деток нет?» Почему нет. Есть, двое. И вот тут лица собеседников вытягиваются и принимают такое странное выражение… Смесь удивления, подозрительности [. ]

Дюймовочка

Обычно принято писать только хорошее, из серии: «о… либо хорошо, либо ничего», и душевный стриптиз не приветствуется; и понятно, почему (зачем говорить там и о том, где и так сломано столько копий), поэтому не хотелось ничего рассказывать (какой смысл?! главное [. ]

История моего мамства

Об усыновлении я серьезно не задумывалась, т. к. была уверена, что у меня будут дети, много детей, хоть в родне пример есть (родная тетя усыновила мальчика). Эта история началась в далеком 1996 году, когда я вышла замуж и мечтала о [. ]

Наш опыт и наши ошибки

Давно хотела написать нашу историю, особенно потому, что в последнее время появилось много вопросов про возвраты детей из приемных семей. Наша история – о возврате и… возвращении. Может быть, кому-то, кто стоит на распутье, она поможет принять правильное решение и [. ]

История наоборот

У большинства людей причины усыновления разные, а вот процедура одинаковая. У меня же все случилось как раз наоборот и несмотря ни на что. […]

История про то, как Алёна искала и нашла своих детишек

Наступило время, когда учеба, работа стали просто рутинными занятиями, а существование ради хлеба насущного так наскучило, что пришла нудная депрессия от одиночества и какой-то нереализованности. И тут я поняла: хочу ребенка! Замужество мне в ближайшие дни не светило, поэтому я [. ]

Как мы нашли друг друга…

Давно хотела рассказать историю нашей с сыном встречи, вместе мы уже почти полгода — как же быстро они пролетели в ежедневных хлопотах, тревогах, откармливаниях, решении проблем со здоровьем и прочих обычных мамских заботах. […]

Как мы стали родителями

Так всё начиналось Года через два после свадьбы мы с мужем начали задумываться о ребенке. Почему-то мне всегда казалось, что у нас будет именно девочка. Я представляла маленькую девочку с волосами, как у меня, и глазами, как у мужа. Время [. ]

Новости

Открытие выставки фотостудии «Свой взгляд»

3 февраля в Комендантском доме Петропавловской крепости состоялось открытие выставки фотостудии “Свой взгляд”, проекта Благотворительного фонда “Дети ждут”. Для большинства ребят, которые в ней занимаются, а все они, увы, имеют непростой опыт сиротства- это [. ]

Итоги за 2019 год

Закрытие I Международной научно-практической конференция по подготовке и сопровождению замещающих семей «Дома лучше»

Завершилась «I Международная научно-практическая конференция по подготовке и сопровождению замещающих семей «Дома лучше». Современный опыт и перспективы». Она собрала более 400 участников, приехавших не только из Российской Федерации, но и из Казахстана и Республики Беларусь. [. ]

Каждый ребенок заслуживает детства!

Поддержите наш фонд и помогите детям-сиротам найти любящие семьи!

© Благотворительный фонд помощи детям, оставшимся без попечения родителей «Дети ждут». Все права защищены и охраняются законом. Полное или частичное копирование материалов сайта разрешено только с разрешения администрации.

Фонд «Дети ждут» занимается профилактикой отказов от детей и содействием семейному устройству детей, оставшихся без попечения родителей: переподготовкой специалистов сиротских учреждений для профилактики депривационных расстройств у детей; подготовкой приемных родителей на базе собственной школы для приемных родителей; психологическим сопровождением приемных семей; содействием социализации приемных детей; профилактикой отказов от детей неблагополучных матерей-одиночек, имеющих сиротский опыт.

Тайны приемных семей: “Хочу вернуть его в детдом”

Отказы, возвраты, заработки на детях

19.06.2017 в 19:02, просмотров: 35952

Скандалы с приемными семьями сегодня случаются регулярно. В начале года прогремела история семьи Дель: 8 детей были изъяты, на них расторгли договоры опеки, родителей обвинили в ненадлежащем исполнении обязанностей опекунов, на них завели два уголовных дела.

Затем — случай с семьей, приехавшей в Москву из Калининграда: там приемные родители сами отказались от опекунства на семерых детей после того, как им не удалось добиться получения московских пособий.

В результате всех этих скандалов в обществе укрепляется мысль, что приемными родителями движут исключительно корыстные мотивы. Однако сами они утверждают, что это не так.

Татьяна Байдак — активист сообщества приемных родителей — сама помимо кровного сына воспитывает двоих приемных. Она очень хорошо знает все проблемы и подводные камни приемного родительства.

Татьяна считает, что скандалы, связанные с приемными детьми, случаются вовсе не из-за денег, а из-за неправильных мотиваций, по которым сирот берут в семьи. Специально для «МК» она рассказала и прокомментировала самые дикие истории отказов от детей.

СПРАВКА “МК”

Существуют разные юридические формы устройства ребенка в семью.

■ Усыновление. Усыновленный ребенок получает все права родного, включая право наследовать имущество родителей. Родители же, в свою очередь, получают все обязанности: например, в случае отказа от усыновленного ребенка они обязаны выплачивать ему алименты до совершеннолетия либо пока его не усыновят другие люди. Родители не получают пособия на ребенка, кроме единовременного, при передаче в семью, однако имеют право на выплаты и льготы, которые полагаются при наличии кровных детей, — детское пособие, маткапитал и т.д.

■ Опека. Ребенок сохраняет статус оставшегося без попечения родителей. Опекунами, как правило, становятся люди, имеющие родственные связи с ребенком. На ребенка государство выплачивает ежемесячное пособие.

■ Приемная семья. Приемные родители помимо ежемесячных выплат на ребенка получают зарплату за его воспитание. Между приемными родителями и органами опеки заключается договор. За свою работу родители обязаны подробно и регулярно отчитываться — как любые другие наемные работники.

История первая: нет своих детей

Супруги Марина и Сергей Даньшины в 2001 году усыновили 9-месячного мальчика Андрея. Пока он не пошел в школу, приемные родители считали, что ребенок им достался просто идеальный. Однако в школе Андрюша стал хулиганить, не хотел учиться. В 14 лет в семье начались бурные конфликты, и родители по совету психолога сказали ребенку, что он неродной. Андрей сильно переживал это известие, плакал, уверял родителей, что когда вырастет, сделает анализ ДНК и докажет, что он их родной сын…

Затем мальчик поступил в техникум на автомеханика, но конфликты продолжались: 16-летний подросток то подделывал студенческий билет, то пропадал ночами в клубах, то отказывался учиться и работать. Однажды украл у бабушки деньги и потратил на фастфуд…

Сейчас родители признались, что поставлены в тупик и хотят вернуть подростка обратно в детдом. Сам Андрей отказывается верить в серьезность их намерений.

Татьяна Байдак: «Это история о нелюбви. О том, что взрослые люди так и не смогли принять и полюбить приемного сына. Ребенок не оправдал надежд и ожиданий отца и матери. С мальчиком было легко, пока он был крошкой — читал стихи на табуретке и слушался маму.

Но вот малютка вырос, появились обычные подростковые проблемы — трудности с учебой, желание гулять и поздние возвращения. А родители не выросли. И так удобно списали все трудности на чужие плохие гены.

Не знаю, какой психолог мог такое посоветовать, но сказать подростку в период пубертата, а тем более в период острого конфликта, что он не родной, — это была вторая очень плохая идея. Первая плохая идея — врать ребенку с детства о его происхождении.

Впрочем, мотивация «нет своих детей» вполне может носить конструктивный характер. Просто нужно осознавать, что важнее — иметь статус родителя или действительно им быть.

История вторая: рождественское чудо

Несколько лет назад известный общественный деятель накануне Нового года постил в своем аккаунте фотки и истории сирот. Разумеется, он никого не уговаривал усыновлять или брать под опеку, но пропаганда была достаточно сильной. Нашлась девушка-психолог, которая под громкие аплодисменты читателей забрала одного мальчика. Девушка была замужем, и у нее был родной сын. Эту историю общественник назвал «рождественским чудом».

Девушка стала вести блог о своей семье и приемном сыне, называла его «старшим братом» кровного ребенка. Однако после Нового года подарков ее восторги поулеглись. Бросать работу она не собиралась. Родной ребенок утром шел в садик, а приемный после школы был предоставлен сам себе. Девушка писала о приемном сыне раздражительные посты.

И наконец, когда подросток украл в супермаркете колу и шоколадку, несостоявшаяся мама отвезла его обратно в детдом. Всего в семье сирота пробыл около 3 месяцев.

Татьяна Байдак: «Жалость к бедному сироте — одна из самых деструктивных мотиваций. Пафос девиза «Чужих детей не бывает!», фотографии детей из базы данных, жалостливые посты из соцсетей — все это вызывает в эмоциональном читателе желание вытащить, отогреть. Ребенок спасен, ура, мы пишем «минус один», это значит, на одного ребенка в системе стало меньше… Но история на этом не заканчивается — начинается жизнь. И первый год — сложная адаптация и ребенка, и взрослых. Причем ребенка уже не жаль, потому что он теперь не сирота, у него есть родители, а он, несмотря на это, может делать все назло: портить мебель, требовать дорогих подарков, кричать, что вы ему никто… И вам его уже не жалко! Нельзя заменить любовь жалостью, да и невозможно постоянно жалеть.

В этой истории произошло рождественское чудо, ребенок обрел семью, но это было только самое начало. Дальше от его новых родителей требовался колоссальный труд, терпение и много сил. К сожалению, душевных сил родителей хватило очень ненадолго».

История третья: замена умершего

У одинокой мамы 8-летней сын погиб в аварии. Через какое-то время она взяла из детдома трехлетнего мальчика. Все было прекрасно, пока приемному сыну не исполнилось 8 лет. Тогда мама достала из шкафа одежду и игрушки погибшего ребенка — в пользование нового сына. Подруга, зашедшая к ней в гости, ужаснулась: все-таки за 10 лет детская мода немного изменилась, да и пролежавшие в шкафу все это время вещи пахли затхлостью. Вдобавок мама развесила по всей квартире фотографии покойного малыша…

После расспросов подруги мама призналась: ожидала, что новый ребенок сможет заменить погибшего, но этого не произошло. Наоборот, достигнув 8-летнего возраста, неродной мальчик начал напоминать о родном, и мама стала особенно остро чувствовать различие своего отношения к тому и другому мальчику. Ее коробило, что все в приемном ребенке было другим, он оказался совсем не похож на первого сына. «Я хочу вернуть его в детдом», — призналась женщина подруге.

Эта история с хорошим концом, так как здесь с помощью психологов женщина справилась с наваждением, сумела принять приемного ребенка, и они снова стали семьей.

Татьяна Байдак: «За год до того, как мы с мужем взяли приемных детей, у нас после неизлечимой болезни умер четырехлетний сын. Мы взяли в семью мальчика-подростка.

Ровно через две недели в опеке нам показали фото мальчика 5 лет и сказали: если не найдется семьи, ребенок попадет в детский дом. У нас не было выбора. Второй наш приемный сын очень похож характером на погибшего. Произошло именно то, чего мы так боялись.

Читайте также:  Как жить с нелюбимым мужем? Советы от психолога.

Но, к счастью, мы себе отдаем отчет, кто есть кто, — младший хоть и занял пустое место в семье, но заполнил его собой, а не нашими ожиданиями. И, честно говоря, мне сейчас совсем непонятны наши страхи: как можно пытаться заменить одного человека другим?

Желание усыновить ребенка людьми, потерявшими своего, может носить конструктивный характер, если семья пережила свое горе. Для завершения этого процесса нужен как минимум год, а лучше — полтора-два».

История четвертая: компаньон для ребенка-инвалида?

Дети-инвалиды — всегда больная тема для родителей. Ребенок может быть обеспечен, любим и счастлив, но родительское сердце точит червь: а что будет с ним, когда я умру? Кто станет ему родным человеком.

Нередко такие родители приходят к мысли взять из детдома ребенка с похожим недугом. Это кажется благородным и верным решением: ведь они уже знают и умеют реабилитировать и социализировать ребенка-инвалида, а у ребенка появится близкий человек до конца жизни. Однако.

Эта история старая, но она потрясла в свое время общество. Работница детдома взяла домой мальчика и девочку как компанию и будущих помощников для своей дочки с синдромом Дауна. Приемные дети были на несколько лет старше. Поначалу все трое прекрасно общались, а затем детдомовцы стали подростками и полюбили друг друга. На младшую девочку они прекратили обращать всякое внимание. Мать не понимала, как справиться с этим, нарастал конфликт, и в итоге после череды скандалов женщина отдала назад сначала приемного мальчика, а затем и девочку.

Татьяна Байдак: «В семье родился инвалид, его не принимает общество, как он будет жить, когда нас не станет. Так думают родители и идут за приемным — за компаньоном для своего ребенка, который будет с ним играть в детстве и ухаживать в будущем. Но ведь приемный ребенок тоже требует заботы и внимания, часто сам не очень здоров. И, конечно же, он не обязан быть вам благодарным и отрабатывать свой «долг».

Но я знаю истории, когда родители ребенка с синдромом Дауна или ДЦП брали детей с аналогичными диагнозами. И получалось все отлично. Приемный ребенок вырван из детского дома, он приобрел семью; кровный получил брата или сестру и одновременно друга. Главное — принимать приемного ребенка как равного кровному, а не как слугу».

Все эти истории говорят о том, что проблемы приемных семей гораздо шире, чем кажется на первый взгляд. И деньги — далеко не самая важная вещь в отношениях приемных родителей и детей. Даже психологи отмечают, что это далеко не самая плохая мотивация.

— Даже если ребенка взяли ради зарплаты приемного родителя, это совершенно не значит, что его бьют и не кормят, — говорит Татьяна Байдак. — Наоборот, приемный родитель будет заинтересован хорошо заботиться о ребенке, чтобы сохранить желаемую зарплату. Он будет мотивирован хорошо выполнять свою работу. А специалисты опеки, учителя школы, воспитатели детского сада и преподаватели секций и кружков будут рассматривать этих детей под лупой. Будни современного опекуна — это внимательные взгляды соседей, регулярные посещения сотрудников органов опеки и соцзащиты, характеристики на детей из учебных учреждений, отчеты о потраченных средствах и ежегодные диспансеризации. Это, конечно, сложно, но, наверное, всем людям нравится делать то, что у них получается, и видеть результат своих усилий. У меня получается быть мамой.

Заголовок в газете: Все тайны приемных семей
Опубликован в газете “Московский комсомолец” №27421 от 20 июня 2017 Тэги: Уголовное дело, Дети , Авария, Выборы, Школа, Общество Места: Москва, Калининград

«Приемный ребенок разрушил мою семью». Три истории о детдомовцах-отказниках

В 2016 году в российских приемных семьях воспитывалось более 148 тысяч детей. По статистике, более 5000 воспитанников ежегодно возвращаются в детдома. Отказавшиеся от приемных детей женщины рассказали «Снобу» о проблемах с психикой, манипуляциях и равнодушии их воспитанников

13 декабря 2017 10:25

«Приемный сын довел меня до психиатрической больницы»

Ирина, 42 года:

Мы с мужем воспитывали семилетнюю дочь, и нам хотелось второго ребенка. По медицинским показаниям муж больше не мог иметь детей, и я предложила взять приемного: я семь лет волонтерствовала в приюте и умела общаться с такими детьми. Муж пошел у меня на поводу, а вот мои родители были категорически против. Говорили, что семья не слишком обеспеченная, надо бы своего ребенка вырастить.

Я пошла вопреки желанию родителей. В августе 2007 года мы взяли из дома малютки годовалого Мишу. Первым шоком для меня стала попытка его укачать. Ничего не вышло, он укачивал себя сам: скрещивал ноги, клал два пальца в рот и качался из стороны в сторону. Уже потом я поняла, что первый год жизни Миши в приюте стал потерянным: у ребенка не сформировалась привязанность. Детям в доме малютки постоянно меняют нянечек, чтобы не привыкали. Миша знал, что он приемный. Я доносила ему это аккуратно, как сказку: говорила, что одни дети рождаются в животе, а другие — в сердце, вот ты родился в моем сердце.

Проблемы возникали по нарастающей. Миша — манипулятор, он очень ласковый, когда ему что-то нужно. Если ласка не действует, закатывает истерику. В детском саду Миша начал переодеваться в женское и публично мастурбировать. Говорил воспитателям, что мы его не кормим. Когда ему было семь, он сказал моей старшей дочери, что лучше бы она не родилась. А когда мы в наказание запретили ему смотреть мультики, пообещал нас зарезать. Он наблюдался у невролога и психиатра, но лекарства на него не действовали. В школе он срывал уроки, бил девочек, никого не слушал, выбирал себе плохие компании. Нас предупредили, что за девиантное поведение сына могут забрать из семьи и отправить в школу закрытого типа. Я переехала из маленького городка в областной центр в надежде найти там нормального психолога для работы с ребенком. Все было тщетно, я не нашла специалистов, у которых был опыт работы с приемными детьми. Мужу все это надоело, и он подал на развод.

Я забрала детей и уехала в Москву на заработки. Миша продолжал делать гадости исподтишка. Мои чувства к нему были в постоянном раздрае: от ненависти до любви, от желания прибить до душераздирающей жалости. У меня обострились все хронические заболевания. Началась депрессия.

Я свято верила, что любовь сильнее генетики. Это была иллюзия

Однажды Миша украл кошелек у одноклассника. Инспектор по делам несовершеннолетних хотел поставить его на учет, но родители пострадавшего мальчика не настаивали. На следующий день я привела сына в магазин и сказала: бери все, чего тебе не хватает. Он набрал корзину на 2000 рублей. Я оплатила, говорю: смотри, ведь у тебя все есть. А у него такие глаза пустые, смотрит сквозь меня, нет в них ни сочувствия, ни сожаления. Я думала, что мне будет легко с таким ребенком. Сама оторвой была в детстве, считала, что смогу его понять и справлюсь.

Через неделю я дала Мише деньги на продленку, а он спустил их в автомате со сладостями. Мне позвонила учительница, которая решила, что он эти деньги украл. У меня случился нервный срыв. Когда Миша вернулся домой, я в состоянии аффекта пару раз его шлепнула и толкнула так, что у него произошел подкапсульный разрыв селезенки. Вызвали скорую. Слава богу, операция не понадобилась. Я испугалась и поняла, что надо отказаться от ребенка. Вдруг я бы снова сорвалась? Не хочу садиться в тюрьму, мне еще старшую дочь поднимать. Через несколько дней я пришла навестить Мишу в больнице и увидела его в инвалидном кресле (ему нельзя было ходить две недели). Вернулась домой и перерезала вены. Меня спасла соседка по комнате. Я провела месяц в психиатрической клинике. У меня тяжелая клиническая депрессия, пью антидепрессанты. Мой психиатр запретил мне общаться с ребенком лично, потому что все лечение после этого идет насмарку.

Миша жил с нами девять лет, а последние полтора года — в детдоме, но юридически он еще является моим сыном. Он так и не понял, что это конец. Звонит иногда, просит привезти вкусняшек. Ни разу не сказал, что соскучился и хочет домой. У него такое потребительское отношение ко мне, как будто в службу доставки звонит. У меня ведь нет разделения — свой или приемный. Для меня все родные. Я как будто отрезала от себя кусок.

Недавно навела справки о биологических родителях Миши. Выяснилось, что по отцовской линии у него были шизофреники. Его отец очень талантливый: печник и часовщик, хотя нигде не учился. Миша на него похож. Интересно, кем он вырастет. Он симпатичный мальчишка, очень обаятельный, хорошо танцует, и у него развито чувство цвета, хорошо подбирает одежду. Он мою дочь на выпускной одевал. Но это его поведение, наследственность все перечеркнула. Я свято верила, что любовь сильнее генетики. Это была иллюзия. Один ребенок уничтожил всю мою семью.

«Через год после отказа мальчик вернулся ко мне и попросил прощения»

Светлана, 53 года:

Я опытная приемная мать. Воспитала родную дочь и двух приемных детей — девочку, которую вернули в детдом приемные родители, и мальчика. Не справилась с третьим, которого взяла, когда дети окончили школу и уехали учиться в другой город.

Илье было шесть, когда я забрала его к себе. По документам он был абсолютно здоров, но скоро я начала замечать странности. Постелю ему постель — наутро нет наволочки. Спрашиваю, куда дел? Он не знает. На день рождения подарила ему огромную радиоуправляемую машину. На следующий день от нее осталось одно колесо, а где все остальное — не знает. Я стала водить Илью по врачам. Невролог обнаружил у него абсансную эпилепсию, для которой характерны кратковременные отключения сознания без обычных эпилептических припадков. Интеллект у Ильи был сохранен, но, разумеется, болезнь сказалась на психике.

Со всем этим можно было справиться, но в 14 лет Илья начал что-то употреблять, что именно — я так и не выяснила. Он стал чудить сильнее прежнего. Все в доме было переломано и перебито: раковина, диваны, люстры. Спросишь у Ильи, кто это сделал, ответ один: не знаю, это не я. Я просила его не употреблять наркотики. Говорила: окончи девятый класс, потом поедешь учиться в другой город, и мы с тобой на доброй ноте расстанемся. А он: «Нет, я отсюда вообще никуда не уеду, я тебя доведу».

Через год войны с приемным сыном у меня начались проблемы со здоровьем. Полтора месяца пролежала в больнице. Выписалась, поняла, что хочу жить

Через год этой войны у меня начались проблемы со здоровьем. Полтора месяца пролежала в больнице с нервным истощением и скачущим давлением. Выписалась, поняла, что хочу жить, и отказалась от Ильи. Его забрали в детдом в областной центр.

Год спустя Илья приехал ко мне на новогодние праздники. Попросил прощения, сказал, что не понимал, что творит, и что сейчас ничего не употребляет. Потом уехал обратно. Уж не знаю, как там работает опека, но он вернулся жить к родной матери-алкоголичке.

Сейчас Илье 20. В сентябре он приехал ко мне на месяц. Я помогла ему снять квартиру, устроила на работу. У него уже своя семья, ребенок. Эпилепсия у него так и не прошла, чудит иногда по мелочи.

«Приемный сын говорил родному, что мы его не любим и сдадим в детдом»

Евгения, 41 год:

Когда сыну было десять лет, мы взяли под опеку восьмилетнего мальчика. Я всегда хотела много детей. Сама была единственным ребенком в семье, и мне очень не хватало братьев-сестер. Ни у кого в нашей семье нет привычки делить детей на своих и чужих. Решение принимали совместно и прекрасно понимали, что будет трудно.

Мальчик, которого мы взяли в семью, был уже отказной: предыдущие опекуны вернули его через два года с формулировкой «не нашли общего языка». Мы сначала не поверили в этот вердикт. Ребенок произвел на нас самое позитивное впечатление: обаятельный, скромный, застенчиво улыбался, смущался и тихо-тихо отвечал на вопросы. Уже потом по прошествии времени мы поняли, что это просто способ манипулировать людьми. В глазах окружающих он всегда оставался чудо-ребенком, никто и поверить не мог, что в общении с ним есть реальные проблемы.

По документам у мальчика была только одна проблема — атопический дерматит. Но было видно, что он отстает в физическом развитии. Первые полгода мы ходили по больницам и узнавали все новые и новые диагнозы, причем болезни были хронические. Со всем этим можно жить, ребенок полностью дееспособен, но зачем было скрывать это от опекунов? Полгода мы потратили на диагностику, а не на лечение.

Свою жизнь в нашей семье мальчик начал с того, что рассказал о предыдущих опекунах кучу страшных историй, как нам сначала казалось, вполне правдивых. Когда он убедился, что мы ему верим, то как-то подзабыл, о чем рассказывал (ребенок все-таки), и вскоре выяснилось, что большую часть историй он просто выдумал. Он постоянно наряжался в девочек, во всех играх брал женские роли, залезал к сыну под одеяло и пытался с ним обниматься, ходил по дому, спустив штаны, на замечания отвечал, что ему так удобно. Психологи говорили, что это нормально, но я так и не смогла согласиться с этим, все-таки у меня тоже парень растет.

Приемный мальчик умудрился довести мою маму — человека с железными нервами — до сердечного приступа

С учебой у мальчика была настоящая беда: шел второй класс, а он не умел читать, переписывать текст, не умел даже считать до десяти. При этом в аттестате были одни четверки и пятерки. Я по профессии преподаватель, занималась с ним. Пусть и с трудом, но он многому научился, хотя нам пришлось оставить его на второй год. Он нисколько не комплексовал, и дети приняли его хорошо. В учебе нам удалось добиться положительных результатов, а вот в отношениях с ним — нет.

Чтобы вызвать к себе жалость и сострадание, мальчик рассказывал своим одноклассникам и учителям, как мы над ним издеваемся. Нам звонили из школы, чтобы понять, что происходит, ведь мы всегда были на хорошем счету. А мальчик просто хорошо чувствовал слабые места окружающих и, когда ему было нужно, по ним бил. Моего сына доводил просто до истерик: говорил, что мы его не любим, что он с нами останется, а сына отдадут в детский дом. Делал это втихаря, и мы долго не могли понять, что происходит. В итоге сын втайне от нас зависал в компьютерных клубах, стал воровать деньги. Мы потратили полгода, чтобы вернуть его домой и привести в чувство. Сейчас все хорошо.

Мальчик провел с нами почти десять месяцев, и под Новый год мы вместе с опекой приняли решение отдать его в реабилитационный центр. Подтолкнули к этому не только проблемы с родным сыном, но и то, что приемный мальчик умудрился довести мою маму — человека с железными нервами — до сердечного приступа. Она проводила с детьми больше времени, поскольку я весь день была на работе. Ей приходилось терпеть постоянное вранье, нежелание принимать правила, которые есть в семье. Мама — очень терпеливый человек, я за всю свою жизнь не слышала, чтобы она на кого-то кричала, а вот приемному ребенку удалось вывести ее из себя. Это было последней каплей.

С появлением приемного сына семья стала разваливаться на глазах. Я поняла, что не готова пожертвовать своим сыном, своей мамой ради призрачной надежды, что все будет хорошо. К тому, что его отдали в реабилитационный центр, а потом написали отказ, мальчик отнесся абсолютно равнодушно. Может, просто привык, а может, у него атрофированы какие-то человеческие чувства. Ему нашли новых опекунов, и он уехал в другой регион. Кто знает, может, там все наладится. Хотя я в это не очень верю.

Ссылка на основную публикацию